– Я здесь! – Алексей вытолкнул здоровенного баварца из поля видимости сенсоров. – Слушаю вас, господин лейтенант.

Рутов выглядел куда лучше своего приятеля, был чисто выбрит и аккуратно причесан. На шее он спешно застегивал ворот камуфлированной униформы.

«Молодец, выглядит как огурчик. Когда это он успел опохмелиться? Чувствуется русский дух, не то что мои гориллы, – обрадовался лейтенант выправке капрала. – На него можно положиться, тем более когда на душе так неспокойно…»

Только сейчас Марк понял, что с самого утра чувствовал какой-то странный дискомфорт. Это не страх и не тревога, нет. Скорее ощущение легкой нервозности, наподобие той, что возникает у шпиона при взгляде на свежий окурок, лежащий на пороге его дома. Глупости! Налицо психоз, вызванный бездельем и обидой на Совет. Стараясь не заразить им своих подчиненных, лейтенант бодро приказал:

– Капрал, остаешься за главного. Я вместе с доктором Дэей улетаю на Тогор.

– Слушаюсь. – Лицо Алексея Рутова стало серьезным. – Будут специальные указания?

– Нет… – В груди Грабовского неприятно похолодело, словно подсознание пыталось о чем-то предупредить. – То есть да! – Марк не смог пойти наперекор волчьим инстинктам. – На время моего отсутствия запрещаю пьянку и праздное шатание по отелю. Всем собраться в две тысячи пятнадцатом номере, выставить охрану, проверить исправность боевых костюмов и шлемов. Постоянно быть на связи.

От подобного приказа глаза капрала вылезли из орбит.

– Господин лейтенант, нам нужно чего-нибудь опасаться?

– Пока нет. – Грабовский вдруг подумал, не перегнул ли он палку. – Однако сегодня на Тогоре собираются политики со всей Галактики. Решается судьба Черной зоны. Страсти могут накалиться. В такой день можно ждать чего угодно.

– Будет исполнено! – Последствия политических переворотов Рутов хорошо помнил еще по Земле. Прикинув шаткое положение «головорезов», он всецело поддержал командира. – Господин лейтенант, но мы сдали оружие…