Теперь он приближался к ним через лужайку, размахивая тросточкой и попыхивая огромной сигаретой.

— Хелло, Чик! Развлекаетесь?

Чик медленно поднял голову.

— Нет, — ответил он коротко.

Терренс с любопытством поглядел на Гвенду.

— В чем дело, а? — изумился он. — Слезы! Ого, это не годится! В чем дело? Как светский человек…

— Не думаю, чтобы вам стоило здесь задерживаться, — перебил его Чик, лишь только Терренс собрался присесть.

— Почему же?

— Потому что мы не желаем разговаривать с вами, — ответил Чик прямо.

Хотя они жили в одном доме в течение восьми месяцев, мистер Терренс еще не имел случая познакомиться с Чиком поближе, и теперь он был ошеломлен.

— И вот что еще, мистер Терренс, — продолжал Чик. Меня никто не называет «Чик», кроме моих самых близких друзей.

— О, в самом деле! — воскликнул Терренс тяжело дыша и все более и более краснея. — Если уж мы будем говорить о том, что вам нравится и что вам не нравится, вы, молодой птенец…

Не будет преувеличением сказать, что Чик смутился.

— Я очень сожалею, что причинил вам неприятность, мистер Терренс… — начал он, но «светский человек» окатил его целым потоком слов.

— Научитесь быть повежливее, мой друг, — воскликнул он. — Я тоже мог бы рассказать про вас! Где это вы пропадаете каждый вторник и пятницу, э? Может быть, миссис Мейнард пожелала бы это знать. — Он намеренно сделал ударение на слове «миссис». — Вы один из тех подленьких вздорных подлиз, которые разбивают женские сердца, и если бы миссис Мейнард имела каплю здравого смысла, она бы держалась от вас подальше!