«Что ж, — в который раз повторял он про себя, — достичь такого положения — лишь вопрос времени. Каждая из этих ныне сверкающих наградами ветеранских фигур когда-то тоже была неуверенным новичком и без всяких отличий…»

Внимание Каны привлек неожиданный цвет, ослепительно яркий среди волн серо-зеленого и серебряного. Губы его сжались, голубые глаза, поразительно яркие на смуглом лице, приобрели холодное выражение. У входа в здание приземлился мобиле. Из него выбрался приземистый человек, закутанный в ярко-алый плащ. За ним — еще двое в черном и белом одеянии. Их прибытие словно послужило сигналом: солдаты-земляне расступились, образуя широкий проход к двери.

«Но это не почетный караул», — подумал Кана Карр. Земляне на своей планете не оказывали почестей галактическим агентам, разве что в такой форме, которая подчеркивала неприязнь к ним. Обязательно наступит время, когда…

Сжимая кулаки, он следил, как красный плащ и сопровождавшие его галактические патрульные исчезли в Зале Найма. Кана прежде не общался непосредственно с агентом. Негуманоидные существа, которые были его инструкторами, после того, как выяснилось, что он способен усвоить чуждые знания, принадлежали совсем к другим классам. Может, потому, что они были негуманоидами, он никогда не думал о них как о членах Центрального Контроля, которые несколько поколений назад так жизнерадостно назвали обитателей Солнечной системы «варварами», не пригодными для галактического гражданства, а только для предоставленных им узких обязанностей. Он сознавал, что вовсе не все его товарищи так же негодуют из-за этого, как он. Большинство из них, напротив, были вполне довольны уготованной им судьбой. Открытое неповиновение означало рабочие лагеря и никаких шансов на выход в космос. Только солдат, обученный военному делу, имел возможность отправиться к звездам. И как только Кана уяснил себе это, он решил стать образцовым арчем и даже находил в обучении утешение, которое смягчало его жгучую ненависть к тем, кто мешал ему занять достойное место среди звезд.