Он уронил лист. Снова его рука двинулась, на этот раз он схватил ее за руку, задержал. Она решила, что не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Но гордость не позволит ей даже попытаться. Его тонкие губы не переставали улыбаться. Но в глубине глаз что-то противоречило этой легкой усмешке. Гвеннан не хотела знать, что скрывается за этой улыбкой, хотела только освободиться. Но она не будет пытаться вырваться.

Однако тут голос его изменился. Стал глубже, резче. Он как будто пытался что-то приказать.

– А что вы здесь делаете? Она… – Он провел кончиком языка по верхней губе. – Что ей от вас нужно? – В его словах отчетливо прозвучало презрение. Он нависал над нею, как будто вырос у нее на глазах, стал больше и сильнее, чем человек, которого она видела сначала. Нет, она не должна давать разыграться своему воображению!

– Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, – Гвеннан пыталась вернуть самообладание. – Если «она» это леди Лайл…

– Леди! – прервал он, и ей показалось, что кожа его потемнела от прихлынувшей крови. – Леди! – Он произнес это слово одновременно и как эпитет, и как возражение.

– Ну, миссис Лайл, – поправилась она. – В городе всегда пользуются уважительным словом «леди» – это традиция относительно вашей семьи. Дань тому впечатлению, которое она производит на людей, мне кажется. Во всяком случае, я не понимаю вас. Я ее совсем не знаю. Мы говорили, да и то кратко, только о книгах, и впервые говорили только в прошлый четверг. Она только недавно начала бывать в библиотеке.

– А что касается моего пребывания здесь, – Гвеннан наконец решилась рывком освободить руку и сделала два шага в сторону, – то оно не имеет отношения к вашей семье. Я часто гуляю по утрам, особенно в это время года. И мне нравится лес…