Что говорил по этому поводу Сережка, друг до гробовой доски? «Ну, сосватаешь ты ее. Доконаешь своими чугунными признаниями. Так ведь Татьяне твоей будет и свадьба не в свадьбу, если она меня не заставит забыть, кто из нас двоих — ее жених. Ей возле одного мужчины скучно. Понимаешь, дубина ты, скучно! Ей сам по себе факт интересен, что мужиков много и все они разные. Разве это человек? Так… Бабочка-поденка». Пирогов, помнится, призадумался, побить ли ему Сергея или выждать. Тот моментально уловил его колебания: «Я, твой друг, тем и хорош, что ты мне вломишь, но я тебя пойму и прощу. А она тебе твоего десятилетней давности объяснения простить не может!»

Пирогов допил какао, поймал ртом случайно выскочивший из тубы и теперь медленно планировавшие на пол капли и прилег на свое спартанское ложе. Поворочавшись, протянул руку и погасил свет.

Едва только он закрыл глаза, как увидел Таню. Еще бы, все мысли о ней одной! Таня сидела с ногами в глубоком кресле с выгнутой спинкой. Нахохлившаяся, с распухшими глазами. Пальцы медленно перебирали бахрому цветастой цыганской шали, наброшенной на плечи. Горел торшер. «Удивительно, — подумал Пирогов. — Откуда мне знать, что у нее в комнате? Я же не бывал там дальше порога».

Их взгляды встретились. Снящаяся Таня изумилась. Растерялась. Губы ее дрогнули в неуверенной улыбке: «Алешка?. »

«Это был хороший сон, — думал Пирогов, погружаясь в забытье. — Только почему она плакала?»

4

Наутро Татьяна не пошла в бюро. Связалась с шефом, сказалась больной. Шеф на экране видеофона свирепо безмолвствовал, но вид у Тани и впрямь был нездоровый. «Надо лечиться, — наконец вымолвил шеф. — И курить поменьше». Сухо кивнул и растаял в сиреневом мерцании экрана.