- Дорогой Николай Сергеевич, - сказал Фима, вытирая слезы, - есть такой принцип в физике, называется он принципом Маха.
- Знаю, - кивнул тесть, - проходил в институте. Мах был махистом, и его критиковал Ленин.
Из сказанного следовало, что Орецкий заканчивал институт еще в бытность у власти КПСС.
- Естественно, - пробормотал Фима. - Так вот, в мире нет явлений, не связанных друг с другом. Вот Наташа занимается астрологией, она это хорошо знает. Юпитер, мол, придает человеку смелость и решительность. На самом деле не все так просто, а очень даже сложно, астрологи попросту ухватили в бесконечных связях то, что лежит на поверхности. И при этом не знают, откуда что идет.
- Фима, - предостерегающе сказала Наташа. Она не любила, когда затрагивали ее профессиональные интересы.
- Все, не буду. Короче говоря, Николай Сергеевич, я все рассчитал. Если сдвинуть с орбиты Шератон, это немного повлияет на Венеру и еще меньше - на Меркурий с Юпитером. Настолько немного, что никто не заметит. Но в природе нет несвязанных событий. Юпитер, по словам Наташи, а я ей верю ("Жене нужно верить", - кивнул тесть), - это ваша планета. Того смещения, которое произведут в орбите Шератона три американские бомбы, вполне достаточно, чтобы ваш гороскоп стал таким, каким его хочет видеть Наташа. Своим "метеоритным обменом" вы обеспечили себе еще одну каденцию в Думе.
- О! - сказал депутат Орецкий. - А если сдвинуть этот метеорит сильнее, я буду депутатом пожизненно?
- Ну, - засомневался Фима, - связи, знаете ли, очень и очень слабые, все не рассчитаешь...
Увидев, как мрачнеет лицо тестя, он быстро добавил:
- Но я буду стараться.
- Старайся, Фима, - сказал Николай Сергеевич, не подозревая, что поступает как агент мирового сионизма.
Американцы не возражали. Совет Безопасности принял резолюцию, с мыса Канаверал в нужное время запустили три ракеты с ядерными зарядами, и мир изменился. Об этом знал Фима, об этом знала Наташа. Фима знал больше, потому что были вещи, которыми он не делился даже с женой. Конечно, его волновала судьба тестя. Но, будучи космологом, он прекрасно понимал, что принцип Маха, дополненный эйнштейновским принципом относительности, куда универсальнее, чем это воображается дилетантам вроде астрологов.