«Головорез» делает четкий поворот налево, используя кормовые маневровые ускорители, и прицел лазерной пушки «Раба» фиксируется на сигнатуре его двигателя, отслеживая все повороты и петли без вмешательства с моей стороны. Двигатель Z–95 взрывается белой вспышкой. Истребитель начинает бесконтрольно вращаться и мне приходится выстрелить в него, чтобы иметь возможность зафиксировать луч захвата и подтянуть Х’бука к своему кораблю.

Буксировочные манипуляторы громко лязгнули, защелкиваясь на корпусе «Головореза», когда я закрепил истребитель на корпусе «Раба» как раз над пусковой торпедной установкой. Мне говорили, что когда этот звук проходит через корпус твоего корабля, он напоминает звук захлопывающейся двери камеры: это момент, когда заключенные теряют всякую надежду.

Забавно… меня это бы только заставило сражаться упорней.

Х’бук продолжает панически кричать и молить, чего в эти дни я практически не замечаю. Некоторые пленники не покоряются, но большинство поддается страху. В течение всего пути до Атзерри он делает мне предложения, обещая все, что угодно, чтобы выжить.

— Я могу заплатить тебе миллионы.

По контракту я должен доставить его живым. Это оговорено особо.

— И мои акции в «Космических верфях Куата».

Думаю, они так себя ведут из–за скрытой привычки, проявляющейся под конец жизни.

— Фетт, у меня красивая дочь…

Он не должен был этого говорить. Вот теперь я разозлился, а я не часто прихожу в ярость.

— Никогда не впутывай детей, дерьмо. Никогда.

Это первое, чему меня научил отец. Это должен делать любой отец. Не то, чтобы я чувствовал жалость – или что–то еще – к Х’буку, но теперь я убежден, что он заслуживает все, что Лига Торговцев собирается с ним сделать. Если бы я был способен испытывать сочувствие, я бы убил его. Но я не испытываю. А контракт гласит – доставить живым.

— Хотите обсудить сумму посадочного сбора? – запрашивает Служба контроля воздушного движения планеты Атзерри.