В ее словах был смысл. И они давали шанс на уступку. – Я не могу с этим поспорить.

— Но…

— Я не говорил «но…».

— Я знаю, однако я это почувствовала.

— …Но я пренебрегу своим долгом, если бы не приложу усилия, чтобы выяснить, кого, или что я вижу в своих снах.

Мара на секунду сжала губы, смотря куда–то в сторону, затем с усилием улыбнулась. Она знала, что не сможет убедить его отказаться от его идеи. И он говорил серьезно. Его сны были слишком настойчивы и тревожны, чтобы отмахиваться от них, даже если это могло привести к разногласиям с Марой. Рано или поздно она успокоится; но если он будет игнорировать свою интуицию, последствия могут быть намного хуже, чем несколько мрачных взглядов и завтраков в молчании.

Затем ее улыбка стала шире, как будто она услышала его мысль. – Я собираюсь вернуться в постель. И тебе стоит сделать то же самое.

— Я допью свой каф. Чуть позже.

Люк долго сидел, потягивая напиток. Взгляд его был направлен в окно, сфокусировавшись на ярко–зеленой подсветке далекой вывески, так, чтобы медитация не перешла в сновидение. Он старался дотянуться до человека в капюшоне и заставить его показать лицо. Зеленый свет волнами заполнил его поле зрения; в нем показались очертания, в которых под различными обликами ощущалось что–то знакомое, и в то же время неузнаваемое, однако фигура в капюшоне по–прежнему ускользала.

За окном постепенно светлело. На фоне розовеющего восхода виднелись силуэты башен и шпилей Корусканта.

Из всего, что внушало Люку ужас в этих снах и видениях, страшнее всего было чувство, что он знает того, кто скрывается в тенях.

Он уже ощущал подобное раньше. Вот только точно определить, что именно, он не мог.