Он бежал, пока кантина не скрылась из виду у него за спиной. Везде были толпы народа, но, кажется, на него никто не обращал внимания.

"Вероятно, здесь всегда кого‑то преследуют", — подумал Боба. Он повернулся и побежал дальше, вниз по улице.

Он начинал уставать.

Крякнув, Боба споткнулся на груде щебня. С криком он упал вперед на разбитый тротуар. Инстинктивно он вытянул руки, чтобы прекратить падение.

Но этого было мало, чтобы уберечь его от падения на твердую пыльную поверхность.

— Ооооф…

Он скатился вниз головой так, что воздух вышибло из легких. Слишком поздно он вспомнил о шлеме.

— Нет!

Боба беспомощно почувствовал, как шлем соскочил с его головы. Боба схватился за него. Мгновение он чувствовал гладкую металлическую поверхность. Затем шлем выскользнул из его рук.

Потерян.

Вокруг него было море ног в обуви, ног с копытами, ног с когтями.

Где же шлем?

Боба бешено пополз вперед на корточках. Он не обращал внимания на ругань и смешки тех, кто его обходил. Его пнула нога в ботинке. Кто‑то засмеялся. Боба сжал зубы и пополз дальше.

Вот!

Боба увидел его на расстоянии вытянутой руки: знакомая гладкая черная вставка, закрывавшая лицо, когда шлем был там, где ему полагалось.

Боба поднялся на ноги и протянул руку, чтобы взять шлем.

И как только он это сделал, кто‑то другой выхватил у него шлем!

— Что‑то ищешь?

Боба выпрямился взбешенный: "Это мое! Отдай!"

— Твое? — фыркнул недоверчиво голос. — Не думаю.

Боба посмотрел вверх. Перед ним стояла девочка. Она была, возможно, на год моложе его. Она была меньше Бобы и намного грязнее. На ее лице, как и на волосах, были полосы пыли и сажи. Они выглядели коричневыми, но Боба подозревал, что они могли быть темно–русыми под слоем грязи. Она была тощей, почти изможденной и носила рваную старую одежду — спецовку механика угнаута, слишком большую и подпоясанную на талии куском грязной веревки. Ее глаза были голубые и проницательные.