Она все бежала и бежала. Бобе приходилось нырять под низкие навесы, перепрыгивать кучи мусора и дымящиеся кострища нищих. Но еще через несколько минут он начал настигать ее. Воровка была маленькой и быстрой, и она знала, куда бежала по Мос Эспа.

Боба был сильнее.

И мандалорианский шлем был тяжел, и ей трудно было его нести. Он видел это по тому, как она прижимала его к боку. Один раз она почти уронила его, и Боба подумал, что, наконец, получит шлем обратно. Он протянул руку, он почувствовал шершавую поверхность ее грязной спецовки и плавный изгиб шлема…

С криком она дернула шлем к себе, прижимая его к своей худой груди. Она круто повернула и побежала в здание. Боба следовал за ней по пятам.

Он не задержался, чтобы посмотреть, куда он направляется. Иначе, он мог бы передумать. Здание было просто оболочкой. Хилые деревца тянулись друг к другу, образуя вход. Оторванный кусок одежды висел перед ним, как брошенная занавесь.

Но Боба не собирался останавливаться. Он гнался за ней. Секунды спустя он нырнул в темноту.

Он остановился, переводя дыхание. Поднял голову, прислушиваясь. Он слышал чье‑то еще затрудненное дыхание.

Девчонка.

— Я знаю, что ты там, — сказал он. Он был так зол, что не остановился подумать, что бы сделал его отец в таком месте. Наверное, не то, что сделал Боба.

Не глядя по сторонам, он выставил вперед руку. Затем он шагнул вперед.

Что‑то мягкое коснулось его ноги. Он отошел, думая, что это кусок грязной одежды в проходе.

Это было не так. Он и глазом моргнуть не успел, как руки закрыли ему глаза. Другие руки схватили его за лодыжки, дергая вниз.

— Эй!

— Ни слова, чужак.

Он напрягся, поднимая руку, чтобы ударить. И тогда он почувствовал у горла что‑то холодное.