– Но мы н'е знаем ни о каких послах,– заспорил наместник, борясь с желанием поежиться. В зале пахло горелым и было душно, но его точно северным ветром обдувало с экрана.– Вы, очев'идно, ошиблись.

Ледяная маска чуть подтаяла, и в темных глазах королевы мелькнуло то, что с натяжкой можно было бы назвать удивлением.

– Берегитесь, наместник,– произнесла Ами-дала негромко. Безмятежное спокойствие вновь вернулось к ней.– Федерация зашла слишком далеко.

Нуте Гунрай мелко затряс головой: – Мы позвол'яем себе д'елать лишь то, что одобрил С'енат. Ваши пр'етензии безосновательны.

– Увидим,– отрезала королева, глядя сквозь него.

Экран опустел. Нуте Гунрай медленно сделал глубокий вдох, потом так же медленно и печально выдохнул.

– Она права,– сказал стоящий рядом Руне Хаако.– С'енат ни за что н'е позвол'ит…

Нуте поднял руку, чтобы советник замолчал. – Уже поздно.

Руне Хаако, конечно же, замолчал. Но – лишь на мгновение. – Думаете, она ожидайет? Наместник покачал головой. – Н'е знаю. Но н'е хочу давать ей и шанса. Мы должны как можно скорее лишить их св'язи с остальным м'иром!

x x x

В главном ангаре станции, за штабелем ящиков на корточках сидели оба джедая, только что вывалившиеся туда из вентиляционной шахты. Ангар был огромен. Оби-Ван осторожно выглянул из-за ящиков. Шесть огромных, похожих на обожравшихся гусениц десантных кораблей Федерации стояли невдалеке. Носовые люки всей шестерки были распахнуты – загрузка шла полным ходом. Потом все эти гусеницы заползут в транспортники, понял Оби-Ван. И от планеты не останется ничего…

– Боевые дроиды. Их слишком много,– негромко сказал сзади Куай-Гон.

В его голосе Оби-Вану послышались удивление и тревога. Интересно, если учитель настолько встревожен, что даже не считает нужным это скрывать, может, пришла пора впадать в панику?

– Армия вторжения,– высказал предположение Оби-Ван, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Учитель согласно кивнул. Некоторое время они разглядывали корабли, пересчитывали дроидов (на девятой сотне Оби-Ван сбился и решил понадеяться на память учителя), потом Куай-Гон задумчиво проговорил: