Хоть ветер оставался теплым, Кинкар вздрогнул. Среди его соплеменников есть такие, кто может наслать болезнь своими действиями и волей. Насколько больше должны быть знания и могущество звездных повелителей! Настолько больше, что они сумели наложить заклятие на целый мир, лишить его холодного времени года? А наступит ли после этого время роста? Кинкар снова вздрогнул.

– Сын Дочери!

Кинкар так глубоко погрузился в размышления, что рука его автоматически легла на рукоять меча, когда он повернулся на зов. И увидел голову Регена в шлеме, торчащую из люка башни. Стражник Вурда не стал подниматься дальше.

– Сын Дочери, Стир будет говорить с тобой…

– Стир…, он?… – Но ему не нужно было заканчивать вопрос: он прочел ответ в глазах Регена.

Хотя Вурд уже несколько дней не встает, Кинкар не верил, что конец так близок. Старый вождь болел и раньше, он бывал так близок к Великому Лесу, что слышал пение ветра в его ветвях, но каждый раз возвращался и прочно держал Стир в своих худых руках. Невозможно представить себе владение без Вурда.

Кинкар задержался у дверей хозяина крепости, чтобы снять шлем и плащ. Держа меч за лезвие, чтобы протянуть его рукоятью, он вошел.

Несмотря на теплую погоду, в очаге пылал огонь. Жар его согревал кровать, на которой лежала груда меховых одеял. В них, как в коконе, полусидела скрюченная фигура. На фоне темного меха лицо Вурда казалось сине-белым, но глаза смотрели пристально, и он смог поднести высохший палец к рукояти меча в знак приветствия.

– Сын Дочери. – Голос его звучит слабым шепотом, он не такой живой, как глаза. Наступило молчание. Вурд словно собирался с силами, чтобы пропустить новые слова в бескровные губы. Но вот он снова поднял палец-коготь и поманил Регена. Стражник поднял крышку ящичка, который был придвинут к самой кровати.