– Что это тебя так? – спросил я сочувственно.

– Не что, а кто. Это был воскресный.

– Воскресный? Зачем... Не может быть!

– Это долгая история...

– Все равно! Быстро наружу, может, успеем! – повернулся ко мне четверговый.

– Но ракета вот-вот войдет в вихрь, – ответил я. – Толчок может выбросить нас в пустоту, и мы погибнем...

– Не болтай глупостей, – сказал четверговый. – Если существует пятничный, с нами ничего не может случиться. Сегодня только четверг...

– Среда! – возразил я.

– Ладно, это безразлично, во всяком случае, в пятницу я буду жить. И ты тоже.

– Но ведь это только кажется, что нас двое, – заметил я, – на самом деле я один, только из разных дней недели...

– Хорошо, хорошо, открывай люк...

Но тут оказалось, что у нас на двоих только один скафандр. Следовательно, мы не могли оба выйти из ракеты одновременно, и план исправления рулей провалился.

– А, черт возьми! – воскликнул я зло, швыряя сумку с инструментами. – Нужно было надеть скафандр и не снимать его – я об этом не подумал, но ты, как четверговый, должен был об этом помнить!

– Скафандр у меня отобрал пятничный.

– Когда? И зачем?

– Э, не все ли равно, – пожал он плечами и, повернувшись, ушел в каюту.

Пятничного в ней не было. Я заглянул в ванную, но и она была пуста.

– Где пятничный? – спросил я, пораженный.

Четверговый аккуратно разбивал ножом яйца и выливал их содержимое в шипящий жир.

– Наверное, где-нибудь в районе субботы, – спокойно ответил он, быстро помешивая яичницу.

– О, прошу прощения, – запротестовал я, – свой рацион за среду ты уже съел, ты не имеешь права второй раз за среду ужинать!

– Эти запасы настолько же твои, насколько мои. – Он спокойно приподнимал пригорающие края яичницы ножом. – Я являюсь тобой, а ты – мной, так что это все равно...