Нуми уже целовала свою птицу, гладила ее по головке и нашептывала на ухо какие-то свои женские словечки; говорила она на пирранском языке, и что именно они значили, понять было невозможно, но Ники и так догадывался. Птица тоже явно понимала, потому что весело кивала Нуми в ответ.

- Потрясно! - совсем по-земному сказал Ники своей птице. - Такого чуда, наверное, нигде больше на свете нет!

Чудо усердно покачало блестящим, как драгоценный камень, клювом, будто хотело сказать: "Правильно, с этим не поспоришь".

- Нет, серьезно! - сказал Ники, и птица снова закивала. - А что ты еще умеешь? Давай, спой песенку!

Птица ничего не ответила - наверное, она не знала песен. Нуми вздохнула.

- Не могу поймать никаких излучений, очевидно, они очень слабые.

- Чтобы кивать головой при каждом чужом слове, мозга не требуется, - заметил Ники и отпустил птицу. - Что на это скажешь, чудо-красавица?

Чудо тут же кивнуло: дескать, так оно, так. Николай был разочарован, однако вспомнил, что это - первое существо, которое они встретили на новой планете, и о нем следует рассказать записывающему аппарату. Он нахлобучил на себя шлем и начал описывать величину птиц, их оперение, форму, окраску. Потом откинул шлем на спину и засмеялся. Птица не сводила с него глаз в кротком ожидании.

- Знаешь, как я тебя назвал? Слухарь! У нас на Земле есть птица, тоже красивая, хоть и не такая, как ты, ее зовут "глухарь". А ты будешь "слухарь".

Нуми стала возражать. Это очень обидное имя, а они такие красивые и милые!

- Ведь правда же, обидно? - сказала она, и птицы обе враз кивнули. - Вот видишь!

- Вы ведь не обижаетесь? - спросил Ники и снова засмеялся, довольный: птицы все с той же серьезностью подтвердили, дескать, они не обижаются.

- Зато они такие красивые! - вступилась за них Нуми.

- И такие глупые! - в тон ей добавил Ники. И птицы согласились с обоими.