Хайден кулаками потер глаза и сквозь прозрачный купол взглянул на сверкающую прямо по курсу звезду. Звезда боле всего была похожа на голубовато-белую раскаленную топку, неподвижно висящую в пространстве; длинная тень, которую в ее свете отбрасывал Эллис, тянулась через рубку и доходила почти до ног Хайдена. Первым делом Эллис бросил взгляд на мониторы, где отчетливо была видна китайская эскадра, и сдвинул на затылок свою старую бледно-голубую фуражку астрогатора, к которой были приколоты его десятилетней давности награды.

— Что черт побери, все это значит? — проревел он с характерным акцентом уроженца Либерти, от которого так и не смог избавиться за долгие годы, проведенные в космосе. — Кадет! Я, кажется, приказывал, чтобы нос моего корабля был нацелен на космодром Каноя-сити!

— Но, мистер Стрейкер, капитан распорядился…

— Рыжий, ну-ка быстренько смени этого парня у руля!

Хайден Стрейкер взял себя в руки и решил вмешаться.

— Отец, Куинн прав. Это я отдал такой приказ. Поскольку сентё — я.

— Вот как? Да неужели ты и впрямь сентё? — Бешено запрыгал зажатый в зубах окурок. — В таком случае, капитан, не совсем понятно, чем вы думали, когда отдавали подобный приказ? У вас с головой не все в порядке, или что?.. Давай-ка, Рыжий, займись делом, пока я не вышел из себя. Разворачивай на голубую орбиту четыре-четыре-восемь, да побыстрее.

— Есть.

— И еще: распорядись, чтобы все заняли свои боевые посты.

— Есть.

Забегали члены экипажа, подгоняемые командами суйфу. Боуэн принялся на корявом японском отдавать приказы по кораблю. Боевые расчеты тут же, как мартышки, прыгнули в гамаки и кресла орудийных установок.