Зеленое полотно моря прерывалось у желтых скал пышными оборками, как у гофрированной юбочки. Скалы таили опасность, и каждая имела свое название – «Замок», «Свинья».

Длинная череда вертикальных столбов называлась «Библиотека». Когда мы проплывали мимо, старик выкрикивал эти названия, указывая, где что. Палец его напоминал согнутую сигару. Я повторял названия, и он улыбался мне широкой темнозубой улыбкой. Самые опасные – это скалы, совершенно скрытые под водой: большой плоский камень «Татарин» или два похожих на пальцы монолита – «Волки».

Я прислушался к эхолоту. Он потрескивал, царапая дугообразные линии на полоске бумаги, воспроизводя картину океанского дна. Джорджо курил одну из своих любимых сигар с обрезанным концом. Старик тоже курил, улыбаясь и подергивая себя за мочку уха, что означало выражение удовольствия. Он направлял лодку так, что на севере все время виднелась вершина горы Пенья-де-Альте, а на востоке вдалеке – пролив Санта-Мария.

Джо, наблюдавший за царапавшей иглой эхолота и за компасом, что-то крикнул, обращаясь к Джорджо, который пожал плечами, и Джо пошел по лодке ко мне, а мы развернулись на 180 градусов.

– Боюсь, что мы потеряли ее, – покачал головой Джо. – Пройдем там еще раз. Я мог установить буй для маркировки, но...

– Нет, ты поступил правильно. Будем осторожными.

Джо услышал, как изменился звук записывающего устройства, и ржавый многозубчатый якорь – большая роскошь в районе, где большинство лодок используют в качестве якоря просто кусок бетона, – шлепнулся за борт. Старик стоял, держа якорь за канат, пока он не коснулся корпуса подводной лодки, и установил нас в положении над ней. Джорджо прикрепил свои баллоны со сжатым воздухом. Я похлопал его по руке. Под резиновым костюмом мускулы его были твердыми как камень. Неравномерные пятна талька, оставшиеся от упаковки, подчеркивали странность этого нечеловеческого одеяния.