– Почему, почему вы не избавите пас от этого, если не меня, то хотя бы себя? Я ничего не могу больше сказать вам. Я... я даже не помню, о чем вы меня в последний раз спросили.

– Я спрашивал ваше полное имя. Верно, теперь она вспомнила это,

– Все это я говорила вам уже десятки раз. И если вы и дальше будете меня мучить, то все равно не узнаете больше, чем уже знаете.

Шсрил несколько раз глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами и продолжать, но вдруг испугалась, что пауза длится слишком долго. Всем своим существом она ждала повой лавины невыносимой боли, которая наступала, когда он поворачивал определенную ручку на пульте. “Легкое взбадривание” – так он цинично назвал это однажды во время допроса. Но тут он сдержался, что очень удивило Шерил. Был ли это знак, что он постепенно стал верить ей?

– Как долго вы еще будете продолжать эту бесполезную игру? – спросила Шерил.

– Пока я не услышу все, что хочу знать. Когда это произойдет, зависит от вас.

Шерил пожалела, что задала этот вопрос, который потребовал столь длинного ответа, каждое слово которого больно стегало ее по мозгам.

– О Небо! Но я не знаю ничего о том, что вас интересует. Если вам доставляют удовольствие мои мучения, что ж, это понятно. Но не делайте вид, что вы что-то хотите узнать от меня. Я ничего не знаю. Ничего о вас и о вашем объединении. Совсем ничего! Ни одной мелочи и... и даже не хочу знать!

Это был бессмысленный протест. Возможно, он даже развлёк Воша.

– Знаете вы или нет, это решаю я, – прозвучал ответ. Затем наступила короткая пауза, как будто он дал ей возможность что-то сказать. Но что было еще говорить?

– Ваше полное имя?

Шерил сдалась – что ей еще оставалось делать?

– Шерил... Ли... – прохрипела она, – Ли Робертсон,

– Очень хорошо, – похвалил голос с отцовской доброжелательностью, и по непонятной причине Шсрил была уверена, что Вош улыбнулся. Такая поганая, садистская улыбка!