— Кто-нибудь пострадал? — наконец спросила она.

— Не думаю. Во всяком случае, они мне не сказали.

— Если пострадал — непременно сказали бы, — она села прямо. — В таком случае, нам не о чем беспокоиться.

— Как? Разрушений на сотни, а может быть, на тысячи! Хотел бы я знать, что ты называешь беспокойством.

— Лишь бы из людей никто не пострадал, — ответила она. — Все остальное можно уладить. В крайнем случае, Ламоксу придется обанкротиться.

— Ха! Глупая мысль.

— Если ты думаешь, что это глупо, то ты никогда не был на суде.

— А ты?

— Не отклоняйся от предмета разговора. Как бы там ни было, на Ламокса совершено нападение опасным оружием.

— Это не причинило ему никакого вреда, только слегка обожгло.

— Не имеет значения. Это, несомненно, вызвало у него сильное психическое потрясение. Я не уверена, что он несет ответственность за все то, что случилось потом.

— Ты не против, если я тоже буду так считать?

— Нет, но пока я не увижу, как повернется дело, не будь слишком самоуверенным.

Шествие в молчании двигалось к дому Стюартов. Когда они остановились, Бетти дала Джону Томасу дополнительный совет.

— Ничего не признавай. Ничего. И ничего не подписывай. Позвони мне, если тебе понадоблюсь.

Миссис Стюарт встречать их не вышла. Шеф Драйзер вместе с Джоном Томасом осмотрели дыру в решетке, и Ламокс при этом нависал над их головами. Шеф патруля молча смотрел, как Джон Томас взял веревку и привязал ее поперек дыры.

— Ну вот, теперь он не выберется.

Драйзер от изумления раскрыл рот.

— Ты в своем уме, сынок?

— Вы не понимаете, сэр. Решетка не остановит его, даже если мы ее починим… нет, если он захочет выбраться, то сделает это. И я знаю, что удержать его не сможет ничто. Но вот эта веревка — сможет. Ламокс?

— Да, Джонни?

— Видишь эту веревку?