Между нами нет родства. И пусть никакие глупые чувства к ним вас не заденут. Если они уничтожат свой мир, то сделают это сознательно, потому что в сердцах их зло. То, что ждет их, выросло из семени, посаженного ими же; мы в этом не участвуем. Давным-давно наши предводители допустили ошибку, когда пришли в этот мир; они считали, что люди могут быть нашими друзьями, что они равны нам. И предводители нашли среди людей таких, кого можно было научить воспринимать мысли. Но люди узнавали все больше, и росла их гордость и жадность. Их предводители не говорили им, что человек - только одна из разумных форм жизни, что нужно научиться жить вместе на маленькой планете, научиться делить ее и жить в мире. Нет, их полные гордости правители заявляли, что вся планета и все, что на ней, принадлежит одним людям, и они могут поступать, как им вздумается. Могут по своей воле нести смерть, даже своим родичам. Так они жили и теперь они должны умереть.

Это правда, согласился Тиро. Все кооты знают эту правду. Поступки людей отвратительны и в конце концов приведут к их уничтожению. Тиро слышал, что все посылают мысли-согласия.

Но тут вмешался Фледи.

- Люди не наше дело. Думайте, кооты, только о наших родичах. Теперь возвращайтесь на места и устанавливайте сигналы. Времени у вам мало, и это ваша обязанность.

Мер молчала, укладываясь в ремни. Тиро повел шаттл назад. От базового корабля разлетались другие разведчики, все по своим районам. Тиро установил курс и наблюдал, не обнаружат ли их приземление.

- Эта человеческая война ужасна.

Мер удивила его своим неожиданным заявлением.

- Ты видела записи. Люди изобретают все более страшное оружие.

- Но ведь есть и такие люди, которые выступают против этого оружия, пытаются остановить войны. Это тоже есть в записях.

- Очень немногие. И против них все остальные, - напомнил ей Тиро.

- Жаль. В них есть что-то хорошее. С ними можно договориться. Конечно, они ниже коотов - может, потому, что не умеют посылать мысли. Если бы они хоть иногда могли соединяться мысленно, как соединяемся мы, их дикость была бы побеждена. Если когда-то они могли слышать мысли, почему не могут сейчас?