– Володя, сколько автомашин захвачено в исправности? – спросил командир полка.

– Считай, все на ходу, – доложил капитан. – Пара грузовиков и джип.

– Прекрасно. Поскорее разбирайся с пленными, грузи трофеи – и вперед.

Когда началась суета, в поле зрения подполковника промелькнул Гастон, который подбежал к сидевшему на корточках Удаву и о чем-то спросил. Выслушав ответ, француз метнулся на задний двор, где находились остальные пленные.

Заинтересовавшись, Сергей направился следом.

Здесь уже кипела работа. Взвод капитана Рубцова приступил к ликвидации духов, поскольку везти их с собой «финисты» не могли, а оставлять в живых и на свободе было попросту глупо. К тому же спецназовцы хорошо знали, как жестоко расправляются чечки с попадавшими в их руки контрактниками. Поэтому действовали как обычно: комсостав связали и закинули в кузов КамАЗа, а остальных пустили в расход. Солдаты методично уводили вопивших от страха боевиков на улицу и там расстреливали. Что поделать, война – жестокое дело…

Оглядев эту картину, Гастон заорал:

– Кто здесь Мустафа Бахаев?

– Я! Я здесь! – радостно крикнул кто-то из толпы. Машен схватил Бахаева за ворот и принялся допрашивать на почти чистом русском языке. Когда Сергей незаметно подошел к этой парочке, держась за спиной Гастона, пленный боевик как раз подтверждал, что именно он перебежал в Чарых-Мартан из Чограй-Юрта.

– Кто был ваш командир?

– Никто не знает, как зовут этого волка, – запинаясь, прошептал внезапно побледневший Мустафа. – Мы называли его Кара-Шайтан, Черный Дьявол. Страшный человек, ни за что мог убить, все его боялись. Он всегда носит черный плащ-накидку, голову прячет под капюшоном. Никто в отряде не видел его лица. Но все боятся, даже самые отпетые. Один джигит хотел сказать слово поперек и умер на месте. Раны не было, крови не было – просто упал мертвый… Все боятся, а я убежал. Не хотел с этим сатаной в грузинские горы уходить…