Софья Григорьевна не чуралась любой работы, надо было на что-то кормить семью, пусть и небольшую. Она стирала белье, перелицовывала одежду соседям, что было обычным делом в то время, и преподавала французский язык в средней школе. Старшая дочь Наташа, прехорошенькая с самого рождения, свободно болтающая по-французски, – заслуга мамы, ее радость и большая надежда.
…Эдик стоял на краю тротуара, картинно облокотившись о дверцу сверкающего черного автомобиля. Леша, похоже, уже настолько привык к общему вниманию, что даже не покинул кабины. Он великодушно предоставил Эдику удовольствие купаться в восхищенных взглядах прохожих и зевак. Наташу страшно разозлило, что на ее появление Лешка отреагировал лишь медленным поворотом головы.
«Ну что ж, посмотрим, ты еще у меня будешь пулей выскакивать!» – мстительно решила она про себя и продолжала независимо стоять спиной к машине, всем своим видом давая понять, что еще раздумывает, принять ли ей участие в вылазке на пляж. А поехать в Татарово страшно хотелось! Пауза затянулась. Лешка, отметивший красоту Натали, решил ускорить развитие событий – он открыл дверцу кабины и медленно вышел на солнце.
«Да в нем ничего особенного, кроме машины, и нет», – подумала Наташа, заметив тем не менее, что Лешка был одет во все иностранное, а на его перебитом боксерском носу сидели модные темные очки в толстой роговой оправе, бывшие тогда большой редкостью и предметом особой зависти. Лешка медленно подошел к Наташе и представился. Она небрежно протянула ему руку, коротко бросив: «Натали», после чего позволила уговорить себя сесть в автомобиль…