Экстренные совещания на высшем уровне проводились регулярно с тех пор, как начались атаки гидрогов, и эта встреча не была исключением. Но в этот раз король Петер настоял на том, что она будет проходить во Дворце Шепота, в зале по его выбору. Второй банкетный зал, на который он указал, не имел какого-то особого значения; юный король хотел лишь продемонстрировать свою независимость… и позлить президента Венсесласа.

– Ты продолжаешь твердить мне, что моя политика базируется на публичных выступлениях, Бэзил, – Петер выказал притворную радость, встретив тяжелый взгляд Президента. – Разве я не волен говорить с моими советниками в моем дворце, а не в Высшем Совете Ганзы?

Петер знал, что Бэзил терпеть не может, когда юный король использует против него его собственную тактику. Преображенный Раймонд Агуэрра научился играть свою роль куда лучше, чем ожидала Ганза.

Лицо Бэзила приобрело надменное выражение, как бы говорившее собеседнику, что Президент Земной Ганзейской Лиги дольше имел дело с кризисом, чем капризный молодой король.

– Твои претензии – всего лишь формальность, Петер! На самом деле на этих встречах в тебе нет необходимости.

Король попытался блефовать:

– Если ты думаешь, что народ не заметит моего отсутствия на экстренном заседании, тогда я лучше пойду, искупаюсь с моими дельфинами, – он понимал свое невеликое значение и старался нажимать на президента, когда только мог. Петер, однако, не мог недооценивать границы власти Бэзила. И, со своей хитростью и остротой ума, не упускал ни одной маленькой баталии. И знал, когда следует остановиться.