И уже более чем двадцать два года из этих двадцати пяти – мы не можем приступить к выполнению первого из наказов покойного Короля. Джон-старший завещал воспитать его сына в истинно королевском духе, подготовить к восшествию на Трон, к достойному ношению Меча… Но мы не можем со спокойной совестью заявить: «Король умер, да здравствует Король!». Ибо двадцать два года тому назад наследный Принц был похищен у нас, и мы до сих пор его не отыскали. Цесаревич жив, но мы…

– Почему решили, что? – быстро поинтересовалась Бабуля.

– Всему своё время, миледи. Я расскажу и об этом. Позвольте по порядку? – Милорд Джимми по всем правилам этикета склонил свою благородную седину, уважив благородную черноту Ррри, и повествовал далее:

– Мы не знаем, где он. И не можем предоставить Реставрационному Совету, состоящему из лидеров экскалибурцев, эмигрировавших подальше от революции, доказательства его присутствия среди живых человеков. Совет требует объявить Майкла наследным Принцем. Но пока Джон-Карл-младший жив, я не имею права нарушить завещание брата. В этом своём нерушимом мнении… из членов совета к нынешнему дню я пребываю практически в одиночестве, меня поддерживает лишь сам Майкл, и это придаёт мне силы продолжать поиски…

Милорд вновь запнулся, на мгновение прикрыл глаза.

«Э-э-э, а ведь у него тоже кусочек сердца остался! – подумал, насколько помню, я тогда. – Не сплошная глыбка льда. Удивительный дядя. Самому королём не суждено было стать, и сыну не даёт. Неужто и вправду братца своего любил по-настоящему?.. А ведь похоже. Ничего себе! И среди аристократов, оказывается, случаются в виде исключения человеки, не отравленные самым сильнейшим наркотиком всех времён и рас – Властью…»

– Но у меня остаётся всё меньше времени, я ведь уже не молод, – милорд продолжал говорить ровным тоном, но мне вдруг почудился в этой монотонности некий намёк на грустную усмешку, – мне гораздо больше лет, чем может показаться на первый взгляд. До сих пор надежда придавала мне силы жить, но…