Бэннинг от изумления раскрыл рот. Лица людей вихрем закружились в его мыслях: старый Уоллейс, Харкнесс, краснолицая женщина…

— Кто мог убить меня?!

Рольф произнес два имени, очень тихо. То были очень странные имена.

— Тэрэния, Джоммо. — Рольф внимательно наблюдал за Бэннингом. Внезапно Бэннинг понял и отскочил от двери.

— Вы, — сказал он, радуясь тому, что их разделяет решетка, — безумны, как Шляпник.

Рольф усмехнулся:

— Естественно, что ты думаешь так, так же думает о тебе наш добрый шериф. Не слишком на него обижайся, Кайл, он не виноват. Видишь ли, он совершенно прав — Нейл Бэннинг не существует. — Он склонил голову в удивительно гордом поклоне и повернулся. — Ты будешь свободен сегодня вечером. Верь мне, даже если не понимаешь.

Он вышел прежде, чем Бэннинг успел подумать о том, что надо бы позвать на помощь.

После ухода незнакомца Бэннинг, совершенно подавленный, опустился на скамью. Несколько минут у него была надежда, несколько минут он был уверен, что этот смуглый гигант знает правду и сможет помочь ему. Тем больнее было убедиться в своей ошибке.

«Пожалуй, — саркастически подумал он, — теперь все лунатики страны будут набиваться мне в братья».

Вечером ничего не было слышно о том, чтобы кто-нибудь собирался внести за него залог. Впрочем, Бэннинг на это и не рассчитывал.

После ужина, к которому он едва притронулся, Бэннинг вытянулся на койке. Он устал, настроение было ужасное. Теперь он мрачно размышлял обо всей этой дьявольской подтасовке и о том, с каким удовольствием он возбудит дело против виновных в его аресте. Наконец Бэннинг забылся беспокойным сном.

Его разбудил металлический лязг открывающейся двери камеры. Уже наступила ночь, и только коридор был освещен. На пороге, улыбаясь, стоял темнолицый гигант.