Меня тронул этот милый переход от бурной радости к заботе о ближнем. Шарлотта нисколько не изменилась - была все так же непосредственна, подвижна и мила, все так же непредсказуема и забавна. Но упоминание о неприятностях снова опрокинуло на меня усталость последних недель, и мне вдруг захотелось выпить с такой силой, что я откинул от себя даже тень каких-либо претензий к своему Дэнни-дураку.

- Долго рассказывать, дорогая, - беспечно ответил я Лотте, понизил голос до интимной хрипотцы - она любила это! - и привлек к себе.

Она обвила голыми руками мою шею. Ее пухлые губы оказались напротив моих, каштановая челка ласково защекотала мое лицо, глаза превратились в бездонные туманно-бирюзовые озера. Я обнял ее крепче, она задохнулась:

- Дэн..

Наш первый после годовой разлуки поцелуй был долгим. Был сладким. Был страстным.

Любовным...

Но Дэнни-дурак внутри меня уже распрямил спину и разинул свою бездонную пасть во всю ширь.

- Пойдем, посидим где-нибудь, отметим нашу встречу, - прошептал я в маленькое розовое ушко сакраментальную фразу моего двойника, он любил вот такие банальные идиотские обороты.

- Пойдем, - радостно, доверчиво и тихо ответила она.

И мы пошли.

А мой Дэнни - дурак, алкоголик и злой колдун - стоял уже в полный рост и с наглой победной ухмылкой прихлопывал в ладоши.

Надо сказать, что хоть я и гуманитарий, меня в свое время очень интересовали разные математические термины. Вот, например, "дискретная функция". Звучит очень загадочно. "Дискретная" - значит "разрывная". Тянется линия на листе бумаги, тянется, и вдруг - хоп! - оборвалась! Потом дальше еще раз. И еще. И получается, что это и не линия уже вовсе, а так - какая-то каша из черточек...

Так же обстоит дело и с памятью Дэниела Рочерса, когда Дэнни-дурак вступает в свои права. Функционирует она по законам дискретной функции. Иными словами - "здесь помню, а здесь не помню".