Все это я знал. А представить не мог. Вы когда-нибудь бывали в Чили? Или в Эквадоре? Там, где Анды прижимают людей к морю? Представьте себе этот железом окованный берег. А теперь уберите воду. Два с половиной километра морской воды, скрывающей то же самое. От вершин до берега — восемь километров с мелочью. Если вам так понятнее, возьмите Эверест и уберите от него Гималаи вместе с Индией, чтобы не мешали.

Мне только что казался внушительным склон, по которому мы спускались к Бэйтауну. По мере того, как поднимался из-за горизонта горный массив, я все ясней понимал, что есть истинное величие. Скалы на скалах, уступы на уступах, и за этими стенами поднимались следующие, голый камень — черный, сизый, ржавый и почти алый. Вдоль берега и вдалеке, на вершинах ближайшей гряды, за которой поднимались следующие, все выше и выше, виднелись оранжево-желтые полосы: местная растительность — первая, которую я увидал на планете. Должно быть, те остатки влаги, что буйное светило могло выжать из морской воды, конденсировались там, питая горные луга. А вот чего я не видел даже на самых высоких вершинах — это снега.

Хребет, возникший на краю материковой плиты, носил, если верить карте, название Непреклонного. Это показалось мне красивым, а главное — подходящим.

А еще я понял, почему капитан называл институт Башней. Серебряная струна, не больше иголки по сравнению с горными вершинами позади нее, тянулась в полыхающее небо. Типичное самодовольство службистов. Мне гораздо больше понравился городок, выросший вокруг пристани, в изножье небоскреба-компаунда: невысокие домики, бережно обнесенные оградками деревья на капельном поливе, единственный не то бар, не то клуб с гордым именем «Таброва Сечь» и соответствующим декором — чьи-то хрустально блестящие зубы под потолком, кадры из самой первой, непревзойденной «Дюны» в трогательных рамочках по стенам, коктейль «Кровавый барон», от которого у меня еще долго горела носоглотка и тревожно верещал в среднем ухе секретарь, пытаясь подстегнуть метаболизм алкоголя в печени. Аборигены поглядывали на меня презрительно и подобострастно.