Казалось, будто здание пустует, но я знал, что это не так. Весь персонал Академии — колониальные служащие, а значит, обязательная аугментация относится и к ним. У каждого стоит самое меньшее интербрейн, и незачем вставать со стула, чтобы обменяться идеями с коллегой… да собственно, из своей комнаты тоже выходить не надо. Работа кипела в киберпространстве — вирте, ирреальности, неощутимом субстрате информационного обмена.
«К директору», — мысленно приказал я, и секретарь послушно рассчитал оптимальный маршрут: в данном случае десять шагов до подъемника (интересно, как выпало из языка, сменив значение, старинное слово "лифт»), потом на сорок седьмой этаж и сразу в приемную. На блекло-зеленые стены коридора наложилось подробное досье: Клаус Этьенс, сорок семь лет (совпадение, наверное?), место рождения: Брюссель… остальное я свернул до поры, оставив мерцать синеватой полоской по краю век.
Секретарша попыталась меня остановить. Точней, подумала об этом — на большее у нее не хватило времени. Еще из подъемника я предусмотрительно вошел в лос, переподчинив все местные подпрограммы с помощью кодов Службы. А откровенно параноидальные настройки безопасности в своем секретаре я никогда не меняю. Неосознанного желания секретарши вскочить навстречу непрошеному гостю оказалось достаточно, чтобы бдительная программа перехватила управление ее собственными имплантатами — многочисленными, если верить отчету. Полный телохранительский набор, включая усиленные мышцы, застывшие теперь каменными штырями.