Доктор Дисмас стал пристраивать сигарету в мундштук, который, по его словам, был вырезан из пальца убийцы. Эта задача потребовала всего его внимания: пластинки, разрастающиеся под кожей - симптом его болезни превратили левую руку доктора в жесткую клешню. Той же болезнью он заразил и Йаму. Справившись со своим делом, доктор Дисмас прикурил сигарету, глубоко затянулся и выпустил два колечка дыма, причем второе проскользнуло в первое. Он улыбнулся своему маленькому фокусу и произнес:

- Не боишься? А должен бояться. Но я уверен, дело не только в страхе. Разумеется, тобой владеет гнев. Но и любопытство тоже. Подойди. Встань рядом со мной.

Йама вспомнил уроки дипломатического искусства, которые его несчастный приемный отец, покойный эдил Эолиса, так терпеливо ему внушал. Признав свою слабость, всегда оборачивай ее в преимущество, ибо ничто не привлекает врага так, как выявленная слабость.

- Я действительно боюсь, Дисмас. Боюсь, что могу тебя убить. Как ты убил Тамору.

- Никогда не слышал этого имени.

Внезапно ненависть охватила Йаму с такой силой, что он едва с собой справился.

- Наемница, - с трудом проговорил он. - Моя спутница.

- Ах, эта глупая женщина с ножичком и дурным нравом.

Ну что же, если я и убил ее, то лишь потому, что она виновата в смерти Элифаса, который так ловко сумел доставить тебя мне в руки. Око за око, как говорят амнаны. Кстати, как поживает твой отец? И этот вонючий городишко, которым он якобы правит?

Тут Йама не выдержал и бросился на доктора. Плавающая в воздухе просторной комнаты стайка машин внезапно свернула со своей траектории и облепила голову Йамы. Только что он в бешенстве летел вперед - и вот уже лежит навзничь на черном пружинящем полу и смотрит в потолок. Каждый нерв его тела дрожит от боли. Залп, убивший Тамору и Элифаса, сильно обжег Йаме грудь и лицо, а ребра переломались, когда взрывная волна швырнула его на скалы. Кроме того, в легкие вонзился острый каменный осколок. Конечно, все это время его лечила целая армия машин, однако сейчас он ощутил во рту вкус крови.