Один только звон топора нарушал знойную тишину берега; казалось, природа оцепенела от совершенного здесь злодеяния. По одну сторону, позади центрального гребня и заболоченной бухточки, пролегали невысокие черные утесы старой береговой линии, а вдоль края мира тянулась узкая полоса сухого кустарника; по другую, за мелководьем уснувшего залива, раскинулись до самого берега Великой Реки топкие заросли пожелтевшей осоки. Стояла полуденная жара.

Худенький юноша обрубил последний сучок с соснового ствола, устало распрямил спину и снова взглянул на небо.

- Не понимаю, зачем очищать бревна, - проворчал он. - Все равно мы их сожжем. Видно, Тибор, ты просто любишь вкалывать, вот и ищешь себе работу.

- Погребальный костер нужно складывать аккуратно, маленький господин, назидательно произнес Тибор в такт ритмичным ударам топора. - Нельзя, чтобы он развалился, когда начнет гореть, так что сучья следует обрубить.

- Надо бросать все и уходить, - возразил его тощий напарник. - Флайер может вернуться в любую минуту. И, пожалуйста, называй меня Пандарас, я ни для кого не господин.

- Фалерус заслужил достойные похороны, он был добрым человеком. Когда "Соболь" заходил в порт, он всегда покупал мне припасы для курева.

- Тамора тоже была хорошим другом, - резко ответил Пандарас, - а я похоронил ее обгоревшие кости и рукоятку меча под простым камнем. У нас нет времени на все эти церемонии. Флайер может вернуться, и чем скорее мы отправимся на поиски моего господина, тем лучше.

- Его тоже могли убить, - заметил Тибор, отступил на шаг и изо всей силы ударил по стволу сосны выше надруба.

Дерево наклонилось. Тибор ударил еще раз, раздался треск, шум цепляющихся ветвей, и дерево рухнуло к его ногам.