В наушниках зазвучал громкий и отчетливый голос Хукера. 

- Земля вызывает Луженую Глотку. Поговори со мной. 

- Я думаю думы, которые не для публики. 

- А как насчет думы о том, чтобы расслабиться? – спросил Хукер. 

- Нет, скорее о том, как поквитаться. 

- Послушай, это вышло случайно. Я надрался и ничего не помню. Я даже не знаю, как очутился в постели с той продавщицей. Милочка, ты же знаешь, что я люблю только тебя. 

Тут до меня дошло. 

- Да нет же, идиот. Я говорю о гонке. 

Хукер начинал с грязных гонок Техаса. Он гонял на картах, грузовиках и на всем, что укладывалось  в машинный ряд между этими двумя видами транспорта. Мы с ним одного возраста, но выглядит он, как мальчишка из колледжа. У него выгоревшие на солнце белокурые волосы, красивое тело, которое впечатляет мускулатурой, и он выше меня на пару дюймов. Разница между Хукером и мальчишкой из колледжа заключается в выражении глаз. И морщинки в уголках выдают его возраст и твердый характер. И еще некая глубина, приобретенная от нелегкой жизни, оставившей что-то вроде зарубок. 

Я сама участвовала в гонках. Когда училась в старших классах. Обычная местная любительская чепуха. Машины я разбивала, а потом чинила их в гараже моего папочки в Балтиморе. Так уж выходит, что я машины ремонтирую лучше, чем езжу на них, поэтому завязала с гонками и вместо того получила инженерную степень. Хукер - никудышный механик, но зато отлично водит машину. Я работала его наводчиком, а также была членом его опытно-конструкторской команды на весь сезон, тридцать шесть гонок на Кубок, и просто поражалась его вечно агрессивной позиции и таланту вождения. 

Были такие, которые задавались вопросом, какое соотношение у  Хукера мозгов и того, что в штанах. Я никогда не видела рентгеновский снимок его головы, поэтому оцениваю его  мозг навскидку, но я видела другое оборудование, о котором идет речь, и совершенно уверена, что отношение два к одному.