Та стоит среди класса и плачет: "Отпустите!.." Вызываю распоследнюю ученицу. Та мигом три раза повторила "Гуррарум-тумм-пумм! - из девчонки образовалась мышка. Какая отметка? Пятёрка, Людоедыч, сам понимаешь! Вызываю другую второгодницу. Та три раза "Гуррарум-тумм-пумм-пумм!". Из мышки получился червяк. Снова пятёрка. Вызываю Нинку твою. Ей по экзаменационному листу из червяка надо таракана сотворить. Пустяковое задание при её способностях. "Исполняй", - говорю я Нинке. А она как вскинула длинные ресницы, на которых слезы висят, как взглянула на меня, да вдруг топнула ножкой и говорит: "Гуррарум-пумм, пуммцум-цум-пумм-цум-цум-цум". Все обмерли. Конечно, вместо червяка образовалась принцесса неописуемой красоты, что ни в сказке сказать, ни пером описать. И ничего не поделаешь, сам знаешь: третье превращение - последнее. Вот и ходит неописуемая принцесса по городу, а над ведьминской гимназией воробьи смеются. Спрашиваю Нинку: "Да как ты могла, бессовестная?!" - "Жалко стало". У неё на всё один ответ: "Жалко". Как хочешь, Людоедыч, старинные мы с тобой друзья, но терпение лопнуло. Либо выбей дурь из мерзавки, либо бери из гимназии.

Приходит Людоед Людоедыч домой чернее тучи, хочет выбить из Нинки дурь.

А её нет.

На столе записка:

"Людоед! (Не "папочка", не как-нибудь ещё.) Не хочу я жить в людоедском доме и учиться в страшной ведьминской гимназии. Ухожу на все четыре стороны и стану доброй феей".

Заглянул Людоед в сарай - Нинкиной метлы нет. Улетела дочка, не догонишь.

Выскочил Людоед на крыльцо и увидел в вечернем небе младшую дочь.

- Хотела быть доброй феей, - крикнул он ей вслед, - так тому и быть! Станешь ты доброй феей. Будешь знать все злые дела, которые готовятся в нашем Царском городе. Но не сможешь ни словом предупредить того, кому грозит беда, ни письмом, ни телеграммой. Не сможешь спасти того, кому грозит гибель, как спасла лебедёнка. И не сможешь превращать некрасивых замарашек в принцесс. И злых людей в добрых. Таково моё колдунское отцовское заклятье - Ланноромос-питтоннокос-вантополос!