Если дядя надзиратель сказал, что заключенный должен вымыть клетку, то он ее вымоет, даже если ему придется при этом умереть. Мальчик закрыл вентиль, и шланг покорно опустился на пол.

После этого повернул колесико только на пару оборотов, струя воды вырвалась из шланга всего на метр, но теперь мальчик мог его удержать.

Данька открыл дверку и, направляя воду перед собой, пошел в глубь клетки, волоча за собой шланг. Волки лежали на полу, закрыв глаза, только когда вода окатила их. хмуро взглянули на него.

Мальчику даже показалось, что он увидел в огромных желтых глазах презрение и ненависть. Звери не двинулись с места, а красивая шерсть потемнела и намокла, облепляя тощие бока.

А потом один из волков ударил его лапой и брезгливо отбросил шланг в сторону.

Данька упал, он не боялся, потому что знал, что если немного потерпит, то зверь его убьет и на этом все закончится. Не было в его жизни ничего хорошего, так что и жалеть не о чем. Он сейчас умрет и встретится с мамой. Им будет хорошо вместе...

Волк открыл огромную пасть, полную острых белых зубов, и схватил его за шею.

«Ну вот и все. Сейчас умру. И уже не страшно, только как-то обидно».

Клыки впились в горло, и мальчик почувствовал, как по коже потекла кровь. Из пасти зверя неприятно пахло, да и весил он немало, а от его лапы, которую волк поставил Даньке на грудь, дышать было тяжело.

Так зверь простоял несколько секунд, потом осторожно разжал зубы, облизнулся и отошел в сторону. Данька продолжал лежать, не веря тому, что все еще жив. Сердце колотилось так, словно он куда-то бежал, а рубашка и штаны стали мокрыми. И мальчик надеялся, что это от воды, а не от чего-то другого.

— Если вы не хотите уходить, то и не надо, — пробормотал он. — Я вымою пол, а то будет ругаться надзиратель. Да и вам будет приятно, когда клетка станет чистой. Вон сколько всего на полу, грязь, кровь, черепа человеческие...

Еще один волк подошел к нему и, наклонившись, взял зубами шнурок, висящий на шее, и потянул на себя. Мальчик покатился по полу.