Анги испугалась. Через открытую дверь, пока вошедшие ее не захлопнули, Фаран успел увидеть, что его служащие занимались своими обычными делами: ставили стулья на столы, начинали убирать помещение бара.

Значит, эти двое вошли, когда в зале были посетители, и выбрали Анги, заставив ее проводить их сюда, нисколько не вызвав беспокойства остальных.

Спокойные, деловые, быстрые, настоящие профессионалы.

Анги, отступив к стене, едва пробормотала:

— Они хотели, чтобы я... они... я не могла...

— Все в порядке, дорогая, — сказал Фаран. Он чувствовал, что не должен вставать с места, но протянул обе руки, чтобы успокоить Анги.

— Не беспокойся, — сказал он, — они никому не причинят зла.

— Совершенно верно! — отозвался один из них. — Вы отлично знаете, чего мы хотим! Другой сказал Анги:

— Вы совершенно ничем не рискуете, моя красавица. На следующей неделе вы будете рассказывать подружкам интересную историю, что приключилась с вами.

— Вы совершаете грубейшую ошибку, ребята! — сказал Фрэнк Фаран.

Эта реплика Фарана осталась без ответа. Лишь первый — похоже, он был главный — приказал:

— Держите руки на столе!

— Я не идиот, — возразил Фаран, — чтобы сопротивляться, — и он положил руки на стол. — Но вы, должно быть, не знаете, кому принадлежит эта выручка. Возможно, вы не в курсе дел в этом городе.

Первый подошел к письменному столу и взял пачку двадцатидолларовых билетов, скрепленных резинкой. Они были уже пересчитаны и упакованы.

— Мы в курсе дел, Фрэнк, — сказал он.

Фаран нахмурился. Эти люди его знали?

Оба парня были в шляпах, в очках в черепаховой оправе, и у обоих были усы.

Фаран прищурился, стараясь получше разглядеть лица за камуфляжем.

У ближайшего к нему, того, что подбирал еще не упакованные деньги — десяти-, пяти— и однодолларовые бумажки, чтобы сунуть их в карман, — было широкое лицо с крупными чертами, широко расставленные черные глаза и узкогубый рот.