— Это было бы благословением, — сказала Мэри.

Недавно она играла роль директрисы благородного семейного пансионата в трех комедиях и еще не отвыкла от определенной манеры говорить.

Грофилд сбежал по лестнице и, обойдя ригу, направился к ферме.

Слова «ТЕАТР МИД ГРОВ» располагались гигантскими буквами на стене, выходящей на деревенскую улицу. Сейчас улица была пустынна.

Человек, первым превративший ригу в театр, выдержал лишь один или два сезона, после чего сбежал отсюда навсегда, оставив после себя неоплаченные долги. За последние двадцать лет рига-театр испытал много перемен. На некоторое время она вновь стала просто ригой, потом ненадолго была превращена в кинотеатр, затем в склад для велосипедных деталей, позже опять в театр, несколько раз быстро прогоревший.

И это всегда было так. Летние театры всегда в убытке, особенно когда ими руководит актер, играющий роль директора.

Грофилд, купивший театр «Мид Гров» пять лет назад, никогда и не рассчитывал на него как на средство к существованию. Скорее, это он содержал театр, а не театр его! И он знал об этом с самого начала.

Фактически ремесло актера, хотя и не давало ему возможности зарабатывать на жизнь, было для него всем! А на жизнь он зарабатывал другим способом — с такими парнями, как Паркер. И ему уже давненько ничего не подворачивалось, после ограбления в прошлом году универсального магазина в предместье Сент-Луиса.

Грофилд пересек пустынную деревенскую улицу, надеясь на легкое дело, которое может принести ему большой куш.

«Фред Адворт сможет взять на себя мои роли во время моего отсутствия, а Джек...»

Думая об изменениях, которые должны будут произойти, Грофилд быстро вбежал в дом, где жившие здесь актеры создали ужасный беспорядок. Он прошел в комнату, служившую раньше столовой, теперь она стала спальней для него и Мэри, и, сев на кровать, взял трубку:

— Алло?

— Это я!

Голос Паркера, как всегда, был мягким и теплым... как свинцовая пломба.