— Чего, сука? — развернулся к нему Колян. Белые, ничего не понимающие глаза, пена на губах — видно, обдолбался какой-то гадостью.

Блок, подсечка, удар — все это Вик делал автоматически, на рефлексах. Вдогонку — еще удар, чтобы выпустить накопившуюся за последние дни злость.

Полыхнуло синим, запахло озоном и паленым волосом, кулаки словно кипятком ошпарило.

— Глаза! Сука! — Завыл Колян, скрючился, упал на бок, закрывая руками почерневшее лицо.

Тут же рядом рухнул Вася-большой. Вик схватил "хиппа" за руку, потащил во двор:

— Бежим! Сейчас тут менты будут!

Они промчались через детскую площадку, нырнули в подъезд, захлопнули за собой железную дверь.

— Я все-таки тебя нашел! — Вдруг счастливо засмеялся длинноволосый, когда они оказались на освещенной лестнице. — Ты — Вик?

Вик раскрыл рот от удивления:

— Я… А ты…

Внешность "хиппа" показалась смутно знакомой: короткий прямой нос, россыпь веснушек на высоких скулах. Вик вспомнил групповой портрет в руках старой женщины: высокий мужчина в центре и несколько парней, все, как на подбор, рыжие и длинные.

— А ты — Ник Рэйхе?

— Ага! — Улыбка до ушей, аж светится весь.

Вик сел на ступеньки. Слишком уж невероятным казалось появление гостя из сказочного сна.

— Как ты меня нашел?

— Долго рассказывать. Фаа Тель-Мелитириль рассчитала, что мы должны притягиваться друг к другу, как магниты. Кое-что о твоей родине удалось узнать из твоих мыслезаписей, которые сделал Мирлирин.

— Каких записей?

— Когда ты учил наш язык, Мирлирин брал за базу твои мыслеобразы. Они автоматом записываются…

— Чего?

— Ты же учил наш язык?

— Ну…

— Слова, которые человек произносит, связаны с мыслеобразами того, кто их произносит. Я по твоим записям выучил ваш язык и одновременно узнал кое-что о твоем мире. Например, я знаю: для тебя "родной дом" — вот это здание…