- Что ты можешь знать о дверях-ловушках? - Только то, что я нашел у тебя в сознании, человек-друг Мойше. Головастик смеялся и подтрунивал над ним, как влюбленный подросток. По меркам звездной рыбы он и был ребенком. Он еще не миновал своего первого миллионолетия. Бен-Раби старался просто не думать о масштабах времени, по которым жили звездные стада. Ему было не под силу вообразить жизнь, которая тянулась многие миллионы лет. Оставалось только сожалеть о том, что существа, в чьем распоряжении были эти невероятные сроки, никогда не соприкасались с мирами, населенными жизнью с биохимической природой. Какие повести они могли бы поведать! Какие тайны истории раскрыть! Но звездные стада не решались приближаться к крупным источникам гравитации или магнитного поля. Даже гравитация больших траулеров отзывалась в теле рыб чем-то похожим на ревматические боли людей. Это были ужасно хрупкие создания. Пока Головастик шутил и подтрунивал, Мойше обратился частью сознания к своей личной вселенной. Где-то вдалеке снова рыскали красные торпеды, пересекая просторы розовой реки на фоне галактики. - Да, - отозвался Головастик, - акулы. Те, что уцелели в битве у Звездного Рубежа, созвали их сюда. Они нападут. Они голодны. Еще одно пиршество для пожирателей падали. Маленькие тени всех цветов и оттенков следовали и за звездными стадами, и за торпедами. Это и были падальщики, о которых говорил Головастик. Огромная, неспешная экология водородных потоков создала ниши для существ с различными жизненными функциями, хотя их определение в человеческих терминах редко бывало больше, чем приближением. Просто удобные ярлыки. Мойше почувствовал нервную дрожь. Головастик коснулся его сознания, успокаивая... - Я учусь, Головастик. Теперь я уже вижу реку. Я вижу бурю частиц, идущую от больного солнца. - Замечательно, человек-друг Мойше. А теперь расслабься. Скоро появятся акулы. Следи за падальщиками. По ним можно судить, когда акулы не могут больше ждать.