Он поднял ее дрожащими от благоговейного страха пальцами. Обжигающий кофе на вкус был похож на тот дешевый сорт, который покупала Элла, когда у них были проблемы с бюджетом. Но это был кофе.

Теперь он знал, как получить сливки и сахар. Он просто представил маленький молочник и три белых кусочка и сделал особое усилие — и они появились. Но он вдруг ослабел от мгновенной незнакомой усталости.

Он сотворил ложку и помешал кофе. Он познавал свой дар. Неважно, что он говорил. Он обладал силой материализовать только те вещи, которые он представлял в уме. Для этого требовались особые усилия, и акт творения сопровождался этим мощным, отдаленным ревом в ушах.

Чудесные предметы к тому же имели все несовершенство его мысленных образов. В тяжелом блюдце за чашкой была неправильной формы дыра, там, где он не потрудился завершить его образ.

Мистер Пибоди, однако, не долго раздумывал над механическими деталями своего дара. Возможно, доктор Брант сможет объяснить его: он действительно был очень умным молодым хирургом. Мистер Пибоди же занялся более насущными проблемами.

Он дрожал от холода. Он решил не создавать чудесный костер, и принялся создавать себе пальто. Это оказалось более трудным, чем он предполагал. Было необходимо четко представить нити шерсти, детали пуговиц и пряжки, форму каждого кусочка ткани, даже нитку на швах.

Кроме того, в некотором смысле процесс материализации был сильным испытанием. Мистер Пибоди вскоре дрожал от незнакомой усталости. Тупая слабая боль у основания мозга запульсировала быстрее. Снова за нею он почувствовал рев, словно извергалась сигара сверхъестественной силы.

Наконец, однако, пальто было готово. Пытаясь надеть его, мистер Пибоди обнаружил, что оно очень далеко от его размеров. Плечи были гротескно свободными. И что еще хуже, он каким-то образом зашил рукава на манжетах.

Усталый, со слегка поблекшими мечтами, он накинул его на плечи как плащ. Немного внимания и практики и, он был уверен, он сможет все делать лучше. Он должен быть способен делать все, что захочет.