Вильям сделал беззаботное движение трубкой.

— Ты как всегда ошибаешься, Гов. Понимаешь, они бы не продали машину мне. Мне пришлось попросить ма подписать бумаги. Так что ты не можешь отвертеться от всего этого с такой легкостью, Гов. Так что отвечать должен ты. У тебя есть табак?

Вторая волна ярости подбросила мистера Пибоди вверх. И снова, однако осознание своего дара пришло на помощь. Он решил сотворить двойное чудо. Это должно поставить Вильяма на место.

— Вот твой табак, — он показал на пустую середину библиотечного стола. — Смотри! — он сконцентрировался на мысленном образе жестяной банки. — Гопля!

Мягкое любопытство Вильяма сменилось быстро подавленным удивлением. Он лениво потянулся к жестяной банке, проговорив протяжно:

— Достаточно славно, Гов. Но фокусник в прошлом году во Дворце делал тот же фокус намного более гладко и быстро… — Он оторвал глаза от пустой банки, его взгляд был торжествующе укоризненным. — Гов, она пустая. Я бы сказал, что это довольно плоская шутка.

— Я забыл, — мистер Пибоди прикусил губу. — Ты найдешь полбанки на моей тумбочке.

Когда Вильям вразвалку вышел из комнаты, он занялся более серьезным проектом. В своей растерянности и общем волнении он забыл принять во внимание некоторое ограничение, существующее согласно Федеральному закону относительно актов творения, чудесных или любых иных.

Его плоский бумажник отдал ему то, что осталось от его недельной платы. Он выбрал хрустящую новенькую десятидолларовую купюру и сконцентрировался на ней. Первая копия оказалась белой на обороте. Вторая была размазана с обеих сторон. После этого, однако, он, казалось набил, что называется, руку.

К тому времени, как Вильям неторопливо приковылял назад, набивая по дороге трубку, на столе возвышалась аккуратная маленькая пачка денег. Мистер Пибоди откинулся назад в кресле, закрыв глаза. Пульсирующая боль снова ослабела, рев затих.