«Должен попробовать».

«Не можешь! – Я чувствовала величайшее нежела­ние вообще говорить. Вообще бы с удовольствием на­всегда осталась на этом выступе, но нужно сохранить хоть каплю гордости. – Я пойду, – сказала я сухо. – Меня не увидят».

«С ума сошла? – Его очередь выходить из себя, боль­ше от собственной беспомощности, чем по моему поводу. То, что разговор велся шепотом, не мешало ему быть резким. Мы свирепо смотрели друг на друга. – Даже не начинай…» Он замолчал, и его лицо изменилось. Облег­чение, которое отразилось на нем, было таким явным, что ненадолго изнеможение и забота ушли, и его улыбка казалась почти веселой. Я качнулась, чтобы увидеть, куда он смотрит.

Какой-то мужчина появился над маленьким лугом и осторожно шел между кустами папоротника. Коричне­вые брюки, темно-синяя фуфайка, непокрытая голова: Лэмбис, наблюдающий за наблюдателем и следующий за ним к Колину… Через несколько минут он тоже поравнялся с основанием обрыва и исчез.

«Он удрал, – сказал, задыхаясь, Лэмбис по-грече­ски. – Дальше есть другое ущелье, где течет ручей. В нем полно деревьев, много укрытий. Я его там потерял».

Это было примерно час спустя. Мы с Марком ждали, наблюдая за склоном горы, пока не увидели, что возвра­щается Лэмбис. Он приблизился медленно и устало, остановился у края плато, усеянного цветами, и посмот­рел вверх на склон, где мы лежали. По его поведению было видно, что он один, поэтому Марк подал что-то вроде сигнала, чтобы он видел, где мы. А я быстро спустилась и встретила его на узкой тропинке над ручь­ем. Однако у него были пустые руки. Я подумала, что он спрятал свою ношу, чтобы следить за критянином.

«Он направился вниз по ущелью? – быстро спросила я. – Возможно, это другой путь в Агиос Георгиос. Да куда еще он может вести? Вы видели?»