«Угадали. Моя фамилия Риск, но можете звать меня Тони. Все меня так называют. Фамилия Риск, и сам я парень рисковый, природный каламбур. Здесь можно сделать массу денег с этим туристским бумом. Повсюду, как грибы, возникают отели. Возможно, пока не особо обогатишься, но когда сюда построят дорогу – это бу­дут реальные деньги. Мы хотим быть к этому готовыми. И климат хороший для таких, как я, с больными легки­ми. – Он помолчал, возможно, чувствуя, что с несколь­ко избыточной готовностью дает объяснения. Затем он улыбнулся и подмигнул. – La dame aux camelias и все прочее, знаете. Именно это убедило меня поселиться так далеко от дорогого старого Дома Священника».

«Надо же… Не повезло вам. Ариадна сказала, что вы считаете Лондон нездоровым. Должно быть, она это имела в виду. Ну, кажется, это очаровательное место, поэтому желаю удачи. Здесь мне писать, наверху?»

«Да, именно здесь. – Великолепно ухоженный но­готь указал на первую линию девственно-чистой страни­цы. – Наш самый первый постоялец, дорогая, знаете? Поэтому можете быть абсолютно уверены, что простыни чистые».

«Я бы и не подумала сомневаться. Ну, а как насчет датчанина, который прислал меня? Вам следовало для коллекции заполучить его подпись – она знаменита, мягко говоря». Я назвала его имя.

«О да, но он не в счет. Мы не были официально „открыты“, и Стратос принял его только для рекламы и потому, что больше никого не было. Мы еще красили».

Я написала свое имя небрежным взмахом пера, как мне хотелось. «А англичанин?»

«Англичанин?» Его пристальный взгляд ничего не выражал.

«Да, – я подняла промокашку и пригладила ее на моей подписи. – Дети сказали, что вы на прошлой неделе принимали здесь англичанина».

«А, его. – Очень короткая пауза. – Знаю, кого они имеют в виду. – Улыбка. – Это не англичанин. Это грек, один из друзей Стратоса. Полагаю, это отродье слышало, как он разговаривал со мной?»