«А что с ним не так?»
«С Джозефом? О, прежде всего, он турок. Не то чтобы меня волновала национальность, но некоторые из этих деревенских типов думают, что это почти самое плохое, почти как быть болгарином или немцем. Бедной девочке родители оставили хорошее состояние, как раз добыча для местного парня, а ей взбрело в голову выйти за турка из Хании, который почти все растратил по мелочам и пропил. Сам он не пошевелит пальцем, а ее вечно гоняет туда-сюда. О, вы знаете, обычная такая гнусная повесть. И более того, он запрещает ей ходить в церковь, и это, конечно, последняя соломинка. Странно, правда?»
«А священник не может помочь?»
«Дорогая, у нас нет священника, он только навещает нас».
«Ой. Бедная София».
«Да ну. Дела ее улучшились, с тех пор как брат Стратос вернулся домой».
«Должно быть, ему хорошо было там? У него был ресторан, да? Где, в Сохо?»
«О, вы не знаете этого места. Ресторан был небольшой… хотя местные жители думают, что он был что-то вроде 'Дорчестера', не меньше, и он приносил Стратосу неплохой доход. Это было далеко не совсем так, чтобы разочаровать их. Хотя это было красивое местечко. Я сам там работал шесть лет. Именно там я немного научился греческому, давал Стратосу чувствовать себя как дома, как он говорил. А, ну… – Он разгладил скатерть персикового цвета. – Здесь забавно, хотя не знаю, захочет ли маленький Тони поселиться здесь на всю жизнь. Вы знаете, мы собираемся постепенно строиться до другого конца. Построить длинный, низкий квартал лицом к морю. Посмотрите на этот вид».
«Он дивный».
Окно выходило на юго-запад к краю залива. Слева виднелся край крыши, а больше никаких признаков деревни. Прямо подо мной, сквозь маскировочную сеть винограда, я видела плоское пространство золотого песка, несколько столов и стульев – вне сомнения, это «красивый сад» Ариадны. Цветы в горшках и огромных глиняных вазах, похожих на старые кувшины для вина из критских дворцов.