– И, я надеюсь, будете с ними осторожны, – сказал Вандаж.

– О да. Похоже, должно произойти нечто странное.

Киркасане ничем не поражали взгляд. Они не походили ни на одну из ветвей человеческого рода, развившуюся в местных условиях, но разнились от нормы меньше, чем некоторые из этих ветвей. Пятнадцать мужчин и пять женщин были высокими, крепкими, широкими в груди и тонкими в талии. Темная кожа отливала медью, иссиня-черные волосы скручивались в завитки. Представители мужского пола носили бородки и усы, аккуратно подравненные. Черепа у них были продолговатые, лица – дисгармонически широкие, носы – прямые и тонкие, губы – полные. Оставалось общее впечатление красоты. Наиболее привлекающей внимание чертой были глаза – большие, вытянутые, с длинными ресницами и, в зависимости от освещения, то серые, то зеленые, то желтые.

Они отказались – с вежливой твердостью – позволить взять на анализ образцы клеток. Вандаж пробормотал Лаури, что негуманоиды терпеть не могут хирургического вмешательства. Но это замечание скиталец отнес за счет буйной фантазии провинциала, который, без сомнения, никогда не встречался с чужаками. Нельзя подделать такое огромное количество деталей, не говоря уже о целом организме. Если, конечно, совокупность счастливых случайностей не дублировала большинство этих деталей в процессе эволюции…

«Смешно, – подумал Лаури. – Совпадение не может быть таким полным».

Он вышел из Пелогарда с Демрингом Лодденом, капитаном «Макта», и дочерью Лоддена, навигатором Грайдал. Вскоре город остался позади. Они отыскали тропу, что вилась среди круто поднимающихся холмов, поросших низкими изогнутыми деревьями, на которых начинали распускаться листья, звеневшие, как старое серебро, и похожие на него цветом. Солнце садилось, воздух был наполнен разнообразными шумами и насыщен запахом моря. Казалось, киркасане ничего не имели против прохлады.

– Вы хорошо знаете путь сюда, – неуклюже начал Лаури.