– А если Вандаж ошибается? Нам так мало известно. Киркасане рисуют картину сверхъестественного мира. Наше недоверие удивляет их и настораживает. Что, если они действительно просто неслись сквозь пространство, пока не набрели на Серив? Может быть, их утверждение, что они вынырнули из абсолютно другого континуума, не так уж и неверно?

– Гм, думаю, ты не познакомилась с письмом Вандажа. Да, именно так, оно не было введено в твою память. Во всяком случае, он утверждает, что его ассистенты изучили корабль. И они не обнаружили ничего, никаких механизмов, функционирование которых не было бы очевидным. Он по-настоящему негодует. Говорит, что упоминание о межпространственном времени – математический абсурд. Я не разделяю его слепой веры в математику, но признаю, что судит он с позиций здравого смысла. Если бы корабль мог каким-то образом перескочить из одного космоса в другой… ну, скажем, за пять тысяч лет межзвездных путешествий, если бы это случилось, разве бы мы не знали об этом?

– Возможно, корабли, с которыми подобное случалось, никогда не возвращались назад.

– Возможно. Или, может быть, весь этот спор лишь результат непонимания. Мы не так уж хорошо знаем язык киркасан. Или это мистификация

– таково мнение Вандажа. Он утверждает, что во Вселенной нет подобного тому, что они описывают. Ни астрономы, ни астронавты никогда не упоминали ни о чем похожем на сверкающий туман, который полон звезд…

– Но зачем этим людям лгать? – «Джаккаври» казалась искренне озадаченной.

– Не знаю. Никто не знает. Именно поэтому серивское правительство решило обратиться к Сообществу.

Лаури вскочил и начал расхаживать взад-вперед. Это был высокий светлокожий блондин со слегка косящими голубыми глазами – обычная внешность уроженца гор Огненной Земли, что на планете Нью-Виксен. Но учился он в Старбурге, на Аладире, и перенял тамошний стиль одежды – предпочитал носить подчеркнуто простые тунику и узкие серые брюки. Слева на груди сверкала серебром комета – знак его отличия.