Они обследовали корабль и, пробираясь по центральному коридору мимо отсека связи, компьютерного кабинета, лаборатории, попали в главный отсек наблюдения и управления. Там они нашли худощавого, темноволосого молодого человека с ярко-голубыми воротничком и манжетами, увлеченно сидевшего у лентосчитывателя.

Сначала они подумали, что он их не услышал. Потом, неохотно оторвавшись от своего занятия, Голубой доктор вздохнул, щелкнул тумблером считывателя и повернулся на вращающемся табурете.

— Так! — сказал он. — Я начинал сомневаться, собираетесь ли вы вообще здесь появиться.

— Нас кое-что задержало, — ответил Тигр. Осклабившись, он протянул руку: — Джек Альварес? Тигр Мартин. Мы встречались на прошлогодней конференции в Чикаго.

— Да, я помню, — сказал Голубой доктор. — Ты нашел кое-какие дырки в докладе, который я делал. Между прочим, я их с тех пор очень славно заткнул. Сейчас тебе пришлось бы потрудиться, отыскивая недостатки в той работе, — Джек Альварес перевел взгляд на Дала. — А это, полагаю, тот самый гарвианин, о котором я слышал, вкупе со своей маленькой розовой куколкой.

Как только они вошли в дверь, Дал почувствовал, что Пушистик тесно припал к его плечу. Теперь волна враждебности захлестнула его разум, словно он оказался под ледяным душем. Он никогда раньше не видел этого худощавого, темноволосого юношу, даже не слышал о нем, но все же безошибочно распознал это острое впечатление ненависти и раздражения. Он тысячу раз чувствовал то и другое за последние восемь лет, общаясь с однокурсниками, и всего несколько часов назад он ощущал то же самое в зале совета, когда к нему обращался Черный доктор Таннер.

— Это самая настоящая удача, что Дал — наш Красный доктор, — сказал Тигр. — Мы едва его не потеряли.

— Насчет привалившего нам счастья я все слышал, — угрюмо сказал Джек Альварес.

Он оглядел Дала, начиная с серого меха на макушке и кончая длинными тонкими ногами в скверно сидящих брюках. Затем Голубой доктор с омерзением передернул плечами и повернулся обратно к лентосчитывателю.