Ему было семнадцать лет, он учился в колледже и подрабатывал в местном «Макдональдсе», потому что денег, которые давал ему отец (миллионер, кстати) на выпивку, травку и девочек не хватало. В отличие от Арнольда Шварцнеггера мой Арнольд был хоть и высок, но худощав и не отличался развитой мускулатурой. Его тело не имело никаких интересных особенностей, а его подсознание удивило меня тем, что мыслило исключительно матом. В памяти сразу всплыл образ поручика Ржевского.

Вторым участником группового потребления наркотиков был Ричи, который сейчас сидел на потертом диванчике напротив меня и нервно вертел в ладонях бокал с джин-тоником. На лице Ричи отображалась наивысшая степень озабоченности, какая только возможна под кайфом. Ричи был смугл, черноволос и весьма похож на Фредди Меркьюри, особенно усиливали сходство маленькие черные усики. Если бы я не знал, что его полное имя — Ричард Даглас Макферсон, я бы подумал, что он индус. Память услужливо подсказала, что он бисексуален и что они с Арни однажды, закосев больше обычного… фу…

Неожиданно Ричи выдал потрясающе глубокую и неожиданную мысль.

— Надо что-то делать, Арни, — сказал он. — Олли уже полчаса не может вернуться…

— Не полчаса, а тринадцать минут, — уточнил я.

И удивился тому, как легко мои мысли складываются в правильную английскую речь. Говорил я, правда, с сильным акцентом, скорее всего, шотландским, но это все равно круто. Интересно, когда я вернусь в родное тело, я смогу так же хорошо говорить по-английски? Вряд ли.

— Арни, ты спишь? — спросил Ричи.

— Не бойся, — сказал я. — Олли скоро вернется. На Шотфепку не так-то легко попасть, там очень строгий таможенный контроль. Если ты не можешь внятно объяснить, зачем туда приперся, тебя вначале просто попросят отвалить, а если ты начнешь упрямиться — будут подвергать пыткам, пока не уберешься с планеты.

— Каким пыткам? — испуганно переспросил Ричи. — Откуда ты все это знаешь?