Зрение понемногу прояснилось. Я лежал в каком-то контейнере, стоящем посреди поражающего своими огромными размерами помещения. Полный обзор ограничивали матовые стенки контейнера, но потолок, во всяком случае, был очень высоко.

Молодой незнакомец заговорил на иностранном языке, но я не смог разобрать, на каком именно, сплошная тарабарщина. Лингвистом я всегда был никудышным. Даже в школе летчиков, где по большинству предметов меня постоянно ставили в пример сокурсникам, преподаватель немецкого языка с трудом вытягивал мои оценки.

«Я в плену? — от этой мысли похолодело внутри, тревожно кольнуло сердце. — Выжить чудеснейшим образом и оказаться в лапах врагов! Только этого не хватало!»

Но язык явно не был немецким, уж узнать картавый лай фрицев у меня бы знаний хватило.

Тот, что постарше, благожелательно улыбнулся и произнес на чистом русском языке:

— Не волнуйтесь, все в порядке. Вы живы и находитесь среди друзей в лаборатории штаба войск.

Молодой тем временем сконфуженно взмахнул руками, словно поражаясь своей забывчивости, склонился и быстрым выверенным движением вставил мне что-то в ухо.

— Теперь вы меня понимаете? — смущенно спросил он уже по-русски.

Я слабо кивнул в ответ.

— Профессор Олег Левин, — представился тот, что постарше. — А это, — он кивком указал на молодого, — мой ассистент Айра Хоскис.

Я промолчал. Наверное, сейчас было бы вежливым в ответ назвать свое имя, но оставалось слишком много неразрешенных вопросов. Я до сих пор не понимал, где нахожусь и что за люди суетятся передо мной. А вдруг действительно в плену?! Пусть и говорит один из незнакомцев на русском, это еще ничего не значит. Предатели всегда были, есть они и сейчас.