Вместо жалоб на трудности, постарайтесь понять и меня. Вопросы, которые я стану задавать вам, не могут быть конкретными, ибо конкретны только частности, а меня интересует вопрос глобальный – безопасность Западной цивилизации. В силу этого мне интересно все, что может только хоть как-то повлиять на взаимоотношения большевиков и цивилизованного мира и в первую очередь, конечно, военно-технические разработки, которые могут нарушить сложившееся равновесие.
Поверьте, вы не одиноки. Такую же незаметную работу будут делать десятки моих корреспондентов в иных странах и чаще всего в значительно худших условиях!
Искренне ваш мистер Вандербильт.»
Год 1927. Февраль
СССР. Москва
… Отложив в сторону Ленинградские бумаги, товарищ Сталин смотрел в окно, задумчиво постукивая пальцами по коробке папирос.
Время! Какое время катится!
Жизнь человечества ломают не только социальные революции, но и революции технические. Все бегут вперед, стараясь опередить друг друга, прекрасно понимая, что отставшего обязательно затопчут или низведут до положения полуколонии, сырьевого придатка. Сто лет назад британцы изобрели паровую машину – и началось. Сперва пар, потом – электричество… Теперь замахнулись на атом. Кончится ли это когда-нибудь? Вряд ли… Когда еще Ленин написал о неисчерпаемости атома и угадал… Точнее не угадал, а научно предвидел. Учение Маркса всесильно, потаму что верно! Наука постепенно становилась частью политики. Это понимал он, это понимали и на Западе.
В стране трудились на оборону, а на самом деле на Мировую Революцию все кто только мог– и рабочие и крестьяне и ученые.
Он покосился на папку.
Может быт, за тонким картоном лежал еще один шанс для Мировой Революции?