Бах!

Федосей прыгнул в сторону. Грохот выстрела в пространстве чердака походил на гром, но от него преследователю было больше пользы, чем стрелку. Стреляли издалека, не прицельно. Не раз попадавший под пули Федосей понимал разницу – когда стреляют чтоб попасть, а когда – чтоб отпугнуть.

Враг уходил. Бежал.

За простынями что-то скрипнуло, задребезжало железо, и тут же удар. Глухой, словно… Ну конечно, враг спрыгнул на землю.

Федосей обрывая веревки, рванул следом. Никуда теперь ему не деться. С двумя патронами в барабане не воевать, а только застрелиться.

Сразу за окном уступами вниз уходили крыши каких-то сараев.

На глазах Федосея беглец припустил к выходу со двора. В этот момент туда вбежал милицейский с наганом и державшийся за его спиной дядя.

«В город ему не уйти, – подумал Федосей, прыгая по крышам. Железо под ногами прогибалось, грозя не удержать на себе – Приплыл дядя….»

Только беглеца не интересовал город.

Шуганутой мышью он юркнул в сарай. Через пяток секунд в слепых окошках вспыхнул оранжевый свет, внутри что-то взревело и деревянная хибара словно взорвалась изнутри. Федосей видел это с десяти шагов. Неслышно, за затопившим дворик ревом, вылетели стекла, крыша дрогнула и, разваливаясь на куски, отлетела в сторону. Через секунду по двору прокатилась волна жара, от которого занялись доски, и на столбе пламени в небо унесся какой-то кусок темноты.

Откатившись в сторону Федосей ведя за огненным пятном наганом, пускал в небо пулю за пулей. Когда патроны кончились – обернулся.

Милицейский за его спиной крестился, зажав в кулаке наган, словно наперсный крест.

Год 1927. Март

СССР. Москва

… Броневичок скатывался по склону, плавно покачивая стволами обеих «максимов». Холодный ветер, качавший ветки редких, высоких колючек и еще более редкие метёлки сухой травы соскальзывал с толстых ребристых кожухов на промерзшую от утреннего мороза броню и попадал под колеса.