Этот час целиком ушел на то, чтобы окончательно убедиться в том, что смотреть было не на что. Разве что на совершенно невероятную обстановку вокруг. Никто ничего не делал. Никто, кажется, даже смутно не замечал его присутствия. Время от времени кто-то в этом сумрачном мире двигался. И тогда его силуэт отчетливо выделялся на фоне низко расположенных звезд. Впрочем, хорошо просматривались и вся остальная погруженная в темень палуба и скученные на ней нечеловеческие существа.

И никто не проявлял желания хоть как-то удовлетворить его все возраставшую потребность разобраться в том, что происходит вокруг. И тогда, в каком-то потрясении, д'Орман вдруг понял, что первые шаги предстоит сделать ему самому, что именно он должен брать все это дело в свои руки.

Внезапно он осознал, что драгоценные минуты истекают бесцельно. Это потрясло его. В каком же надо было быть шоке, чтобы вот так, полусидя-полулежа, оставаться столько времени в прострации. Впрочем, чему тут удивляться!

Но с этим пора кончать. Приняв столь смелое решение, он резко вскочил на ноги, но тут же заколебался. Его била дрожь. Неужели он действительно намеревался вот так запросто обратиться к одному из членов этого корабля ночи и расспросить его обо всем, причем сделать это с помощью телепатии?

Его пугала странная природа этих существ. Они не были людьми. Три миллиона лет отделяло его от них, и связующая их нить имела не большее значение, чем та, что существовала в прошлом между крупными антропоидными обезьянами и его далекими предками.

Три миллиона лет. И каждую секунду этого трудновообразимого отрезка времени кто-то рождался, кто-то умирал, жизнь шла своим леденящим душу ходом до тех пор, пока по истечении несчетного количества эонов на шкале геологических часов не появился последний человек. Эволюция достигла таких высот, что было покорено само пространство непредсказуемым и поразительным прогрессом биологической адаптации. И этот процесс был настолько удивителен и прост, что всего за один сеанс сна д'Орман, инородное в этом мире существо, чудесным образом преобразовался и находился теперь в таком же, как и они, состоянии.