– А как зовут деда

Рашели?

Последовавшая затем длительная пауза была весьма красноречива. В данный момент профессор не ожидал от меня такого вопроса и потому растерялся. Придумав историю о друге молодости, он наверняка позаботился и об имени, однако сейчас, застигнутый врасплох, не смог сразу вспомнить его.

– Жан-Поль Лафонтен, – наконец ответил Агаттияр. – Но мы называли его просто Джоном, так привычнее… Кстати, а вас как зовут? В смысле, ваше личное имя.

Было ясно, что он хочет увести разговор от неудобной для себя темы. Я решил не давить на него – ведь, в конце концов, он был здесь хозяином, а я только гостем.

– Стефан, – сказал я. – Но чаще меня называют Стасом.

– Вот как? Почему? Ведь «Стас» – это сокращенное от «Станислав», а вы должны быть Стивом.

– По идее, да. Однако я с детства привык быть Стасом. Это наша давняя семейная традиция, возникшая еще до того, как мои предки переселились на Махаваршу. Уже много поколении старшим сыновьям в нашем роду поочередно дают имена Стефан и Влодзимеж, а сокращенно Стас и Влад. Моего отца зовут Владом, дед был Стасом – ну, и так далее.

– А откуда были ваши предки?

– С Мазовии. Когда чужаки захватили планету, на ней оставалось в живых лишь около ста тысяч человек. Сначала их отправили в концентрационные лагеря на Калхале, а потом, вместе с жителями других аннексированных планет, депортировали на Махаваршу.

Агаттияр как-то виновато посмотрел на меня, затем быстро отвел глаза.

– А вот мои предки не сопротивлялись захватчикам. Мы сдались практически без единого выстрела, капитулировали сразу, как только в наше локальное пространство вошел флот Иных. Взамен нам оставили планету и даровали некое иллюзорное подобие свободы. – Он сделал короткую паузу. – Думаю, вы, как летчик, особенно остро ощущаете эту иллюзорность

Я помрачнел.

– Даже острее, чем вы думаете. Я работаю на суборбитальных маршрутах.

Мой собеседник понимающе кивнул.